- Что заставляет тебя думать, что это не обиталище какого-нибудь паренька?

Кости бросил на упыря раздражённый взгляд.

- Во всей квартире витает женский аромат. Это не жилище «какого-нибудь паренька», хотя на первом этаже по большей части именно его кровь.

- В спальне есть фотография девушки, – голос Джелани звучал равнодушно, как если бы разговор шёл о погоде. – Она красивая. И думаю, всё ещё жива. Пока что.

Кости пристально посмотрел на лакея Мари. Интуиция подсказывала ему, что упырь чего-то недоговаривает. Кости задался вопросом, а знал ли тот эту девушку. Джелани вёл себя так, будто ничто из случившегося не волновало его, но от него веяло страхом… и ненавистью. Если бы он был эмоционально привязан к хозяйке дома, то это имело бы смысл.

Или он мог просто бояться того, что произойдёт, не сумей Кости убить ЛаЛори к моменту возвращения Мари. Раз уж она оставила его за главного, то это стопроцентно означало бы его полный провал.

- Ты так и не сказал мне, откуда знаешь запах Дельфины и Луи, раз смог учуять их, – заявил Кости.

Что-то промелькнуло на лице Джелани, прежде чем оно снова стало непроницаемым, как тёмное стекло.

- В тысяча восемьсот шестидесятых я был женат, – ответил Джелани. – Она была рабыней в доме Сент-Фрэнсисвилла, где как раз и оказались ЛаЛори после того, как покинули Квартал. Пока я воевал в Армии Союза

Кости даже не моргнул.

- А твои руки и ноги?

- Ампутированы после боёв у высот Ньюмаркет

Сейчас на лице Джелани читался открытый вызов, словно он ожидал от Кости упрёков в том, что превратился в упыря исключительно из мести.

- Меня обратили в вампира против воли, – спокойно произнёс Кости. – Довольно долгое время это доводило меня до исступления, но потом я привык. Если мы не можем изменить свою нынешнюю природу, так зачем беспокоиться об этом? Если ты ищешь правосудия, делай это в другом месте.