А парень наблюдал за всем. Его кровь свежее, чем их. И вонью от его страха пропитались обе комнаты. Кроме того, если судить по виду ран несчастного, он, скорее всего, был ещё жив, когда они пожирали его руки…»

Кости почувствовал движение в воздухе прямо перед тем, как появился Ральмиэль. Он повернулся, выхватывая нож, но в этот раз вампир не нацеливал на него никакого оружия. Нет, Ральмиэль почти печальным взглядом осматривал кровавую бойню, случившуюся в комнате.

- Mon Dieu! (Бог мой! – франц.) – выдохнул он, а затем осуждающе взглянул на нож в руке Кости. – Убери это. В этой комнате случилось и так довольно смертей, oui?

При обычных обстоятельствах Кости не согласился бы, а приступил бы к вытрясанию дерьма из Ральмиэля. Но запахи, представшая перед глазами картина и аура отчаянного ужаса, царящая в этой квартире, и у него отбили охоту к дальнейшему насилию. Кости опустил нож, но не выпустил его из руки. Он был не настолько поражён, чтобы полностью лишиться рассудка.

- Зачем ты здесь, если не снова попытаться убить меня?

Ральмиэль обошёл комнату, вдыхая так же часто, как это делал Кости. В руке он сжимал маленький тёмный мешочек. Ах, да. Это, вероятно, и есть ральмиэлевский магический вариант телепорта.

- Случившееся было сделано не человеческими руками. Одно дело - убивать таких, как ты или я, – пренебрежительный тон Ральмиэля охватил недостаток значимости их обоих, – но эти люди невинны. Это неправильно.

Кости почти закатил глаза. Убийца с совестью. Если бы Ральмиэль не стремился прикончить его, он мог бы угостить его выпивкой, и они поговорили бы о деле.