Из неё торчала стрела, широкий наконечник которой раскрывался на три лезвия
«Серебряный». Ещё двумя дюймами ниже, и он прошёл бы сквозь сердце, навсегда оборвав его жизнь.
- Эй, приятель! – выкрикнул кто-то. – Как ты?
- Превосходно! – огрызнулся Кости. Он огляделся и понял, что ввалился в бар. Посетители вытаращенными глазами смотрели на его грудь.
Кости задержался там ровно настолько, сколько потребовалось для того, чтобы вытащить стрелу, после чего выскользнул за дверь, двигаясь с такой скоростью, что зевакам в баре показался размытым пятном. Однако он даже не думал о них.
Его внимание было полностью сосредоточено на том, чтобы найти того, кто выпустил штучную стрелу. Судя по углу, под которым она вошла в него, стреляли откуда-то сверху.
Один прыжок вверх – и Кости оказался на крыше бара, после чего снова пригнулся, чтобы осмотреть близлежащие здания. Ничего. Почти два квартала он бежал по крышам домов, пока не ощутил уверенность в том, что находится именно там, где прятался стрелок. В воздухе витала слабая, остаточная энергия, которая подтверждала его подозрения о том, что существо, выпустившее стрелу, определённо не было человеком.
Кости ещё раз быстрым взглядом окинул крыши, но никого не было видно. Он – или она – был быстр, ведь с момента выстрела до того, как Кости оказался там, где сидел неудавшийся киллер, прошло меньше минуты. Следовательно, это не любитель. К тому же его явно быстро предупредили о присутствии Кости в Квартале. Ведь он прибыл сюда только прошлой ночью.
Кости мысленно пожал плечами, когда спрыгнул вниз на улицу. Из осторожности он решил сейчас держаться в толпе, не забывая при этом о назначенной встрече. Однажды он уже умер. Как правило, после такого страх смерти притупляется.
Кости ждал перед коваными воротами кладбища Людовика Святого №1
Привидения опутали кладбище и близлежащие улицы призрачной паутиной. Кости не обращал на них никакого внимания, хотя они могли быть такими же шумными и назойливыми, как туристы. Новоорлеанский Квартал являлся последним из возможных мест для упокоения с миром, будь ты хоть живым, хоть мёртвым.